Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Культура

«Я считаю себя братом Цоя» /видео/

Вторник, 14 сентября 2010

В интервью Нугманов рассказал, какие новые подробности из жизни героев «Иглы» узнают зрители, как он воскрешал Цоя для «Иглы Remix» и что Цой — жив.

«Игла Remix» выходит в прокат 16 сентября, спустя месяц и один день после даты, когда все вспоминали трагическую гибель Цоя. Оригинальная «Игла» послужила основной для фильма- изменился монтаж, добавились новые фрагменты.

Сыгравшие ключевые роли в оригинальном фильме Петр Мамонов и Александр Баширов снялись в ряде дополнительных эпизодов, отснятых специально для «Иглы Remix». Над проектом работала та же творческая группа, а саундтрек к ленте создали Игорь Вдовин и музыканты группы «Кино». Специально для этой картины рок-музыкант Вячеслав Бутусов записал песню на неизданные стихи Виктора Цоя «Дети минут».

Рашид Нугманов считает, что Моро хоть герой эпохи перестройки, но он и сейчас актуален — настолько, насколько актуален сейчас сам Цой.
Рашид, отбросив скромность, признайтесь, предчувствуете успех картины? Ведь уже были какие-то встречи, показы для узкого круга, вы уже пережили первую встречу со зрителем…

Было всего два показа. На одном, в Выборге, я сидел в зале, на втором— заглядывал в зал. Реакция у зрителей была хорошая. Но я не аналитик. И к далеко идущим выводам не пришел. Это решать зрителю, а не мне. Я делаю кино так, как его вижу, а зритель воспринимает так, как видит он.
«Игла Remix» поставила точку «на теме», или реанимированная история может подтолкнуть вас к еще одному проекту, связанному с Цоем?

Вы задаете вопрос про историю с Цоем, имея в виду кино. А мои отношения с Цоем— больше чем кино. Кино— это часть нашей жизни, а не какое-то ремесло, благодаря которому мы соединились. Кино— это результат наших совместных убеждений, желаний делать что-то вместе. Будет ли еще повод поговорить об этом или не будет? Он был и есть. И будет ли выражаться в кино или чем-то другом— для меня не так уж важно.

В “Игле Remix” переплетаются кадры из оригинальной “Иглы”, новые фрагменты с использованием архивных съемок, графические вставки

Если я увижу, что необходимо опять что-то сделать, касающееся Цоя (и это стоящие вещи, и никто другой не сможет этого сделать), то я возьмусь. Но дело в том, что я не могу снимать о Викторе в прошедшем времени. Для меня он — жив. И всегда будет живым человеком. Что я делал сейчас в ремиксе… Я работал с Цоем, как с реальным, живым актером. Это его главная роль. А если я буду делать трибьют о том, каким он был человеком, как он ушел, то я психологически его для себя похороню. Я этого не хочу.

Рашид, в свое время вас называли родоначальником казахской волны в кинематографе. Как может прозвучать «Игла Remix» в контексте современных направлений?

Когда я делал «Иглу», понятия «казахская волна» еще не было. Мы же не делали волну. И мои коллеги на студии просто делали свое кино. Этот объем очень интересных фильмов, правда, с моей легкой руки, был назван «казахской волной». Как? Я представлял на ММКФ в 1989 году нашу программу, и думал, как дать общее, объединяющее название. Как-то само собой выскочила словосочетание «казахская волна», да так и осталось— все подхватили. Все равно это постфактум. Мы же не вылили из себя, не начали гнать эту волну… Это было естественно.

Когда ты работаешь, то не думаешь о форме кино, все идет от души, во всяком случае, у меня. Если сейчас мой фильм родит какую-то волну, ради бога, я буду рад. В названии фильма есть ключ, это одна из первых картин, сделанных в форме ремикса. Возможно, это начало новой цепочки.

Использование в названии фильма музыкального термина действительно оправдано. Некоторые фрагменты, объединенные общей музыкальной темой, собраны по частицам из кинопленки, графических рисунков, видеокадров. Вы дали вторую жизнь хитам, благодаря актуальным аранжировкам. Современный зритель, мимо которого прошла и «Игла», и группа «Кино», наверняка отреагирует на адаптированное звучание и изображение.

Да, я этого хотел. В фильме использована графика группы художников Doping-Pong. Кроме этого — новый звукоряд. Группа «Кино» сделала ремиксы песен и инструменталок, в том числе не вошедших в оригинальный фильм, а композиции группы Messer Chups заменят ретро-музыку. Ну, еще плюс Бутусов. В общем, смотрите, слушайте…

То есть, выходит, что даже Цой нуждается в осовременивании? А насколько его герой Моро сегодня современен?

Современен, я думаю, настолько, насколько современен сам Виктор Цой. Фильм— это не музыкальный альбом, музыка входит в него постольку, поскольку это оправдано драматургией. Но в сентябре выйдет полноценный альбом, где все песни прозвучат от начала и до конца в новых аранжировках. И я считаю, что это правильно.

Все новые сцены с участием Цоя снимались без дублеров. Как вам удалось это сделать?

Да, от дублера я сразу отказался. Чем прикрыл? Во-первых, я использовал кадры из моего фильма «Йя— Хха», тоже посвященного року. Они прекрасно вписались в сюжет. Использовал всякие архивные съемки и комбинированные кадры— со спины или даже в фас. От анимации пришлось отказаться, чтобы не появился элемент юмора. Графическое изображение— только для тех сцен, где уже вообще не было архивного материала, а персонаж необходимо было изобразить. Графическое изображение— это и есть художественное воплощение героя.

Где добывали архивные материалы?

Часть — мои собственные, часть предоставила Наташа Разлогова (подруга Цоя в последние годы жизни).

Какие истории дописаны?

Зрители узнают неизвестные ранее подробности из биографии главных героев: мошенника Спартака (Баширов), наркодилера Артура (Мамонов) и самого Моро, который оказывается подпольным музыкантом и участником боев без правил.

Как долго перемонтировался фильм?

Работа шла с перерывами, перерывы были гораздо больше, чем реальная работа. Мы начали реставрацию в 2008 году, долго искали финансы, хотя картина малобюджетная.

Вы отслеживаете, что происходит в последние годы на «Казахфильме»? Есть очень интересные проекты… Вспомните «Тюльпан» Дворцевого или недавнего номинанта на «Оскар» — «Келин» Турсунова…

Я не часто бываю в Казахстане. Проследить за картинами, которые снимаются на студии, не так легко. Часто это ко-продукция. Потом картины не выходят в широкий прокат, если какие-то отдельные и доходят картины, то не в тот момент, когда завершены, а уже на DVD.

То есть вы не живете в культурном пространстве вашей юности?

Я всегда жил в своем пространстве. Тогда и сейчас. Я не отгораживаюсь от людей, от родины, но стараюсь быть с теми, чьи убеждения, представления мне близки. И, если говорить о Цое, то корни моей дружбы— это и есть общие убеждения.

Правда ли, что вы поехали искать Виктора после того, как прониклись альбомами «Начальник Камчатки» и «45»?

Да. Я хорошо изучил его творчество зимой 1985 года, когда услышал музыку «Кино». Тогда еще «Кино» было совершенно в ином составе, два человека… Виктор Цой играл на акустической гитаре. Я как-то сразу почувствовал, что его музыка, песни— это что-то особенное. Потом я стал очень тщательно следить за этой группой. С каждой новой песней они меня все больше впечатляли.

Тем временем я поступил во ВГИК и решил снимать кино о рок-музыкантах. Я же был рок-н-рольщиком с детства, с той поры, как старший брат Мурад впервые привел меня на «Брод» (наш Бродвей)— центральную улицу в Алма-Ате, где в начале шестидесятых начали собираться первые стиляги. Именно там я «подсел» на рок-н-рольную волну.

Вы, кажется, даже собирались написать книгу про то время?

В один момент решил объединить и свои наблюдения, и наблюдения старших товарищей в документальный роман. А потом, совершенно естественно, я эти документальные наброски стал превращать в сценарий. Так появился первый сценарий «Король Брода». Эта работа и послужила поводом для встречи с Цоем. Я поехал к нему в Ленинград…

Он априори получил главную роль в вашем фильме?

Конечно. Никакая другая наша группа не ложилась на текст, так близко не попадала. И когда я с ним встретился, в первую же секунду увидел чрезвычайно интересного, пластичного парня.

При знакомстве он вам показался замкнутым или открытым человеком?

С первой встречи возникла доверительность в отношениях. Мы стали друзьями сразу.

Виктор — он по натуре был контактным или сработали одинаковые поля?

Скорее всего, поля. Общность взглядов. Ты же выясняешь— что нравится, что не нравится, как ты относишься к людям, к себе, к искусству, к музыке. И бывает, с первых слов становится более и менее понятно— твой человек или не твой. Видимо, Виктор тоже сразу почувствовал во мне своего будущего товарища, компаньона.

Он ведь окружал себя не многими людьми. Круг его друзей и знакомых достаточно ограничен. При этом все, кто входил в этот круг, был людьми очень интересными. Они влились в работу, которой занимался Виктор: будь то музыка или живопись или, в данном случае, кино. Если ты находишь множество точек соприкосновения, то всегда остаешься с этим человеком. Так у нас и произошло. В конце концов, наша дружба переросла в нечто большее, я думаю. Я лично считаю себя его братом.

Виктор Цой рассказывает о съемках в “Игле”, о своем отношении к славе, о названии “Кино”, о том, как ему важно работать с собственными друзьями

Рашид, но вы встретились с разным багажом. Его багаж, согласитесь, был весомее, вы еще учились профессии, а он уже прозвучал. Не было ли несовместимости амбиций?

Виктор не был какой-то особенной звездой. Была определенная популярность— в Питере, Москве среди поклонников подпольного рока, который распространялся на кассетах — из рук в руки, как самиздат. Но национальной славы не было. Да и какая мне разница— знаменитый, не знаменитый. К тому же я старше его, и за плечами архитектурный институт, учеба во ВГИКе, у меня была своя музыкальная группа, конечно, хулиганская. Я никогда не сравнивал наши достижения…

Когда вы его ввели в картину «Игла», он на первом, хотя бы, этапе робел на площадке? Учился, слушался или его органика настолько вписалась, что особых актерских усилий не требовалось?

Совсем не робел. И не то, чтобы слушался, но мне как режиссеру и другу— на все сто доверял. И я ему — как актеру и другу. Если бы он пришел на съемочную площадку и увидел незнакомого ему человека, он мог просто очень сильно напрячься и вообще прекратить съемки, уйти. Но он всегда отклонял такие предложения. А их было предостаточно. Он полностью доверял человеку, который его понимает, понимает то, чем мы вместе занимаемся, и был уверен, что такая работа поможет ему лучше понять самого себя.

Готовность к полноценной актерской работе — это природный дар или он играл самого себя?

Он был чувствительным человеком. И очень дисциплинированным. Он всегда себя в руках держал. Никогда не давал себе повода расслабиться, взорваться, изнервничаться. Был очень сдержанный, спокойный. Хотя иногда это ему удавалось с трудом. Я видел. Он не играл самого себя. Он играл, безусловно, вымышленного человека, и в его жизни таких ситуаций не происходило, но, играя этого человека, он оставался самим собой.

Вот в чем разница между таким стилем игры и профессиональным лицедейством. Знаете, актерское мастерство не заключается только исключительно в искусстве перевоплощения. Это только одна небольшая часть огромной актерской профессии. Вспомните Джеймса Дзю. Разве он перевоплощается? Играет самого себя. И тем не менее он невероятно интересен. Потому что он сам, как личность, содержателен, и каждая встреча с ним— открытие. Виктор— такой же.

Игла стала последним фильмом в фильмографии Цоя. Он сыграл Моро – парня, который пытается противостоять наркодилерам в Алма-Ате. Ничем хорошим это для него не заканчивается.

После оглушительного успеха картины, когда Цоя назвали лучшим артистом года, что-нибудь изменилось в ваших отношениях и в самооценке в принципе?

Мы просто веселились и планировали продолжение работы. Мы не ожидали, что картина выйдет на широкий экран. Картина про наркоманов, про самодеятельных музыкантов, которые работают в кочегарках, сторожами. Это в Советском Союзе, где правит КПСС, да и в ролях — непрофессиональные актеры, и какие-то личности для функционеров опасные, в том числе считающиеся сумасшедшими «Звуки Му».

Кстати, Мамонов, когда я ему позвонил, сразу же согласился досниматься. И Баширов — сразу. И все музыканты. Ну так вот… Не было шансов, чтобы картина вышла в прокат. Нам говорили, что картину посмотрят, галочку поставят и положат на полку. Тарковского не показывали. Куда уж нам…. Мы делали кино для себя.

Можно не о кино? Ваша политическая карьера— это прошлое? Франция— еще настоящее?

Политикой я больше не занимаюсь. Это уже и мне неинтересно, и никому.

Вы уехали во Францию, когда наша великая держава развалилась. Осмысленный выбор? Выгодное коммерческое предложение?

Это не был осмысленный выбор, это— веление сердца, любовь. Я встретил женщину, полюбил, она француженка, я переехал к ней. В первые годы продолжал заниматься кино, но более серьезно занимался политикой. Земля же маленькая. Из Казахстана в Париж и обратно…

Кинематограф — это теперь единственное, что вас интересует?

Когда я политикой интересовался, тоже не забывал о творчестве. И не забывал о семье: у меня жена во Франции и двое детей.



Источник: Весточка.LV