Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Политика

Маршрутом Яниса Юргенса: лидер "Согласия" раскрыл карты Латвии и России

Понедельник, 4 октября 2010

К тому же они редко берут в соавторы людей из другой страны. В этом плане Янис Урбанович выделился — его книга “Черновик будущего” является плодом совместного творчества с руководителем российского Института современного развития Игорем Юргенсом и вышла в Москве.

Имя одного автора и фамилию другого носил, между прочим, вполне знаковый деятель из истории ранней ЛССР. Секретарь Компартии Латвии в 40–е годы Янис Юргенс искренне верил в социализм, но полагал, что в него не стоит загонять железной метлой. Именно за потворство буржуазному национализму он был смещен с поста — но остался на воле, а при хрущевской оттепели возглавил “Ригас Балсс”. Кстати, очень удачный двуязычный проект, который сейчас назвали бы интеграционным.

Могла ли быть у Латвии иная история? “Черновик будущего” предлагает целый ряд альтернативных сценариев. Урбанович о 1940 годе: “Думаю, Улманису надо было сопротивляться, пусть не военными средствами, но сопротивляться. Возможно, тогда Латвия в конце концов не стала бы советской республикой, а получила бы статус, как Польша или Чехословакия, то есть не утратила бы независимости”.

Но и после советизации Латвии режим, установившийся в новой республике, был на деле далеким от общесоюзного. “Согласно проекту новой конституции, национализация крупных предприятий должна была проводиться в щадящем режиме — постепенно и с предоставлением собственникам права частичного выкупа. Крупные помещичьи хозяйства предлагалось превратить в государственные, а вопрос о коллективизации вообще не ставился. Устанавливалась предельная норма владения землей — 30 гектаров, допускалось существование небольших частных промышленных и торговых предприятий. Другими словами, это в значительной мере походило на НЭП, то есть сочетание социалистических и капиталистических форм экономики. Москва стремилась избежать радикальной национализации”.

Однако — в итоге все же вышло то, что вышло. “В общем, Гонконга не получилось”. За дефицитом продуктов пошли депортации, а за ними — вооруженное восстание. “В июне и июле 1941 года в Латвии действовало 129 партизанских групп, нападавших на советские части. Вскоре они стали сотрудничать с немцами в качестве отрядов самообороны, а потом и как полицейские подразделения”. Ну а то, что наступило в Латвии после 1944–1945 годов, Урбанович и Игорь Юргенс характеризуют как “послевоенную гражданскую войну на фоне мировой холодной войны”. Но был ли таковым изначальный расчет Москвы? Не факт!

“Идея Сталина о демократической и лояльной Восточной Европе схлопнулась, а вместе с ней — и идея сохранения некоторых либеральных явлений в Прибалтике, избегая жестких средств закрепления влияния. До середины 1947 года Москва пыталась учитывать местные особенности — не форсировать коллективизацию, не покушаться на индивидуальные крестьянские хозяйства и частное предпринимательство выдвигать на руководящие должности представителей титульных наций, сохранять национальный язык как основной…”

По мнению авторов книги, “окончательное решение” было принято в режиме ad hoc, то есть благодаря ЧП — страшной засухе 1946 года, из–за которой хлебозаготовки пришлось проводить в жестком режиме. Ответом стала месть села городку. “В Латвии было примерно 20 000 повстанцев, то есть их численность была сопоставима с численностью двух армейских дивизий. Власть (или влияние) партизан распространялись на всю сельскую местность, что ставило крестьян в положение “меж двух огней”.

Версия Яниса Урбановича по итогам 40–50–х годов: “Скрытая гражданская война закончилась не поражением сопротивления, как трактовалось официальной пропагандой, а поражением власти, которая молчаливо признала, что не в состоянии полностью советизировать Прибалтику”.

Ну а потом было вот что: “Пусть и не по своей воле, но Латвия вошла в народнохозяйственный комплекс огромной страны, где происходила невиданная по темпам индустриализация”. “Вторая промышленная революция и ее отторжение” — так авторы именуют крутой зигзаг народного хозяйства Латвии с 60–х по 90–е годы.

“Крах великой иллюзии” — эта глава уже о современной Латвии. “Если бы наша мания величия внимательно заглянула в исторические книги, она быстро потеряла бы 90% своей самоуверенности. Суммируя оба периода независимости, мы вошли только в четвертое десятилетие, что для истории политики — младенческий возраст”. Младенцам свойственно хворать — но врач должен ставить диагноз, исходя из анамнеза. Вот его–то и предлагают лидер крупнейшей оппозиционной партии Латвии и глава близкого к президенту Дмитрию Медведеву аналитического центра. Наверняка их голос будет услышан в Кремле. А вот в Вецриге, которая так же, как и Спасская башня, изображена на обложке?

Фото:
Cоучредители Балтийского форума и соавторы “Черновика будущего”.

“Вести Сегодня”, № 168.



Источник: Весточка.LV