Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Происшествия

Преступник поневоле

Пятница, 9 октября 2009

Недавно начальник Государственной службы пробации Александр Дементьев с гордостью объявил, что рецидив среди его клиентов не превышает 4%, т. е. из 100 человек только 4 решаются снова преступить закон. Среди “неапробированных” зеков на повторную отсидку отправляется 60%. Чтобы сопоставить цифры с реальностью, “ВС” отправилась в один из самых отдаленных центров перевоспитания — в Резекне.

Работы прибавилось, сообщила нам и. о. директора отделения Анита Кайриша. Чтобы освободить тюрьмы от “балласта”, осужденных все чаще выпускают досрочно. Но все, что могут им предложить, это курс просветительных лекций и ночлежка…

С 1 июля работники учреждения получают 230 латов на бумаге. Столь скромное вознаграждение предполагает ежедневные встречи с весьма непростым контингентом.

— В общем, радости мало, — вздыхает Анита. — И людей жалко — на свободе они отверженные, и себя: когда узнают, что кроме доброго совета ничего не получат, поднимают шум, угрожают… А как может постоять за себя слабая женщина? Нам даже оружие не полагается…

“Спрос с нас невелик”

— Финансовую поддержку не оказываем — знаете, эта фраза уже оскомину набила… — признается Кайриша. — Ни денег, ни жилья, ни работы наша служба не предоставляет. Как ни прискорбно. Еще два года назад выпущенным досрочно полагалось в течение нескольких дней заключить трудовой договор. Теперь, ввиду кризиса, достаточно, чтобы он встал на биржу. За тем и следим…

Сегодня судьба бывших заключенных фактически находится в руках самоуправлений. Где муниципальные власти побогаче, там кое–какие программы действуют… В Рижском районе, например, есть специальный социальный центр. Еще в прошлом году таких было девять, а сегодня остался один. Резекне в этом плане похвастаться особо нечем: можно встать в очередь на жилплощадь (но советую особо не обольщаться). Или переночевать в приюте. Есть ли возможность вернуться в прежнюю квартиру — тоже вопрос к мэрии. Могут опечатать за долги, а могут и ключи выдать…

Еще одна проблема — как заработать на хлеб насущный. За два–три года, проведенных в тюрьме, люди напрочь утрачивают основные навыки, в том числе и общения. Снижается умственная активность, усиливаются страхи и комплексы. Хотя поиск работы не входит в наши задачи, не раз приходилось буквально за руку вести посетителя в госагентство по трудоустройству, вместе заполнять заявки, переводить с латышского… С госязыком у отсидевших — настоящая беда… Из всех мне известных наилучший приработок в деревне. Крестьянские хозяйства берут с удовольствием — за картошку, реже за деньги, лишь бы руки на месте были и совесть.
В общем, опека вторична. Основные силы надзирателей в штатском брошены на надзор за условно осужденными и досрочно освобожденными.

— Допустим, суд постановил ответчику посещать психолога, лечиться от алкоголизма или периодически регистрироваться по месту жительства, — поясняет собеседница. — Приходится даже по ночам выезжать с проверками: все ли дома, не покинул ли свое жилище без спроса… Благо, в рейдах нас сопровождает муниципальная полиция — кстати, по своей доброй воле. За отлов “ненадежных элементов” им никто не доплачивает…

Контролируем, чтобы единожды нарушившие закон подростки снова не попадались, чтобы окончили школу. Занятие, прямо скажем, неблагодарное: если уж решил прогуливать, никакие увещевания не подействуют. Реальные механизмы как–то потребовать у суда продлить условный срок или привести в исполнение решение Фемиды включаются лишь в крайнем случае — когда доходит до повторных серьезных “проделок” — краж, разбоев.

“Открой глаза!”

— Еще сложнее вернуть к реальности тех, кто уже побывал за решеткой, — продолжает специалист. — Многие и хотели бы встать на “путь истинный”, да только понимание пути у них сильно разнится с нашим. За 200 латов работать не буду, безапелляционно заявляют они. А ведь по резекненским меркам это очень большая зарплата. Так и подстегивает им сказать: а вы газеты почитайте!

Однако у нас иные методы. Снова сажаем их за классную парту, заставляем прослушать курс уроков “Просто о сложном” и “Школа жизни — 2″. Преподаем азы юриспруденции: рассказываем о том, что такое рабочий договор, куда идут налоги, где можно получить социальную помощь, как вступить в права наследства. Редко кто воспринимает услышанное как полезную информацию. Большинство скучает, “плюет в потолок”… И уже на следующий день нам поступает сигнал из полиции — попался на “административке”. В общем, идут наши друзья проторенной дорожкой.

Ошибка пенитенциарной системы в том, что реабилитация заключенного начинается слишком поздно, заключает Кайриша. В Латвии о нем вспоминают за неделю–две до выхода из застенок. На документальном уровне вроде бы все в порядке: есть концепции образования и занятости в тюрьмах. Но исполняются они из рук вон плохо. А на воле человека мало интересуют гражданские права. Тут как бы выжить. И закон для него остается один — волчий.

Надо отдать должное Управлению мест заключения: на обеспечение учебно–производственной базы для несовершеннолетних деньги еще идут. А значит, шанс исправиться у них есть. Недавно побывала в Цесисской колонии, нарадоваться не могла: какому только ремеслу здесь не обучают — и дерево— и металлообработке, и ювелирному делу. По возвращении юноша может поступить в приличное училище, стипендию получать… В том же Резекненском районе вариантов масса: автомеханик, швея, повар, компьютерный техник, строитель, из нового — администратор сельской гостиницы.

“Наши бычки не собирают!”

— В круг ваших обязанностей также входит организация принудительных работ. В прошлом году в Риге на отработке бывшие заключенные сэкономили муниципалитету почти миллион латов. А как с этим обстоят дела в Резекне?

— От желающих заполучить бесплатного работничка нет отбоя. Только успевай выписывать разнарядку. Между тем данная мера пресечения используется редко. Один пример: мужчина в пьяном бреду избивает свою мать–инвалида до полусмерти. Сам без работы и гроша в кармане. А суд его наказывает штрафом. Как ему платить? За счет пенсии своей престарелой родительницы. Старушка голодает — попробуй не дай, снова тумаков получишь. Виновник только ухмыляется. Почувствовал ли он за собой вину? Сомневаюсь. А вот послать бы его подвалы вычистить да подъезды отдраить в собственном доме — еще какой урок был бы.

— И в чем загвоздка? Общество одобряет, закон разрешает…

— Во–первых, статей, предусматривающих “принудиловку” в качестве наказания, не так много. Чаще всего попадаются люди с первой судимостью за вождение автомобиля в нетрезвом виде (примерно 70% случаев), а также те, кому таможенники влепили “горчичник” за провоз запрещенного и преувеличенного объема груза.

Во–вторых, выписать штраф значительно проще, чем размышлять о том, будет ли он оплачен. Служба пробации на этот случай составляет досудебные записки, в которых дает свою оценку: какой способ перевоспитания был бы наиболее эффективен. Но в расчет наши доклады берут нечасто. Тут, видимо, какой–то сбой в системе правосудия… Не знаю.

— Глава УМЗ Висвалдис Пуките намедни уведомил, что в латвийских тюрьмах слишком много постояльцев: 7108 человек, что на 600 больше, чем годом ранее. Как ваше ведомство: наплыв тоже ощущает?

— “Кризисные” тенденции доходят до нас с некоторой задержкой. Суды перегружены, элементарные дела рассматриваются годами, а не 2–3 месяца, как раньше. К наплыву клиентов, скажу прямо, мы не готовы. Нет четкой сцепки Служба пробации — Агентство занятости — полиция самоуправления — мэрия. Каждый из них старается перенаправить “бедных родственников” по адресу соседа. Тем временем вместе с зарплатами нам урезают и функции. С этого года Служба пробации больше не следит за тем, как обустроились граждане, освобожденные по истечении полного срока пребывания за колючей проволокой. Их дальнейшие мытарства мы можем увидеть разве что из криминальной хроники…

“Вести Сегодня”, № 198. ЧП, криминал, расследования

Источник: Весточка.LV