Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Политика

Правозащитник: но для латыша связь между законом и правдой необязательна

Пятница, 9 ноября 2012

Как ранее сообщал портал Ves.lv, суд Центрального района Риги может призвать Гирса к административной ответственности. Поводом для административного наказания может стать неуважение к суду, которое он проявил на заседании. Дело в том, что представитель Линдермана слушал приговор суда сидя, хотя в латвийских судах принято делать это стоя.

Ниже мы публикуем блог «О проявлении неуважения к суду в деле Линдерман v. ВВФ» правозащитника, магистра Европейского и международного права (LL.M.), члена правления партии «За родной язык!» Иллариона Гирса, в котором он рассказывает о причинах проявления своего неуважения к судье в деле Линдерман против ВВФ.

О проявлении неуважения к суду в деле Линдерман v. ВВФ

Согласно закону судебные решения при их оглашении заслушиваются стоя. Любые обращения к суду в судебном заседании совершаются стоя, исключения допустимы лишь в случае разрешения от судьи. Такое положение является требуемой законом демонстрацией уважения к суду.

При оглашении негативного судебного решения по иску Линдермана против оклеветавшей его ВВФ я присел. Вопреки последовавшему указанию судьи на мою законную обязанность стоять, я продолжал сидеть. Более того, стоящей предо мной судье я заявил, что стоять означало бы уважать, а за проявленное в данном деле отношение к правде я суд не уважаю. Председатель суда центрального района Риги Сандра Мэлыня вопреки своему долгу вынесла несправедливое решение, чем и заслужила соответствующее отношение.

Такая осознанная демонстрация неуважения имеет признаки административного нарушения, за которое предусмотрено наказание в виде 250-ти латового штрафа или ареста на срок до 15 суток (ст. 201.39 ЛКАП). Эта демонстрация была актом гражданского неповиновения.

Большинство людей, по человечески, приветствовало мой поступок, но есть и те, кто возмущает меня своим непонимающим осуждением. Уважение является благодарностью за достоинство, к нему нельзя принудить, его можно только заслужить. Вести по отношению к судье в конкретном деле уважительно было бы лицемерием, а я за честность. Обычно местные судебные речи начинаются вводным «Уважаемый суд», но это лишь видимость уважения, пустой звук, в действительности же лишь в исключительных случаях упомянутое обращение является искренним. Да, я нарушил обычай в обращении к судье, в начале моей речи не было шаблонного «Уважаемый суд», поскольку я не знал, есть ли основания для уважения, и решение по делу показало, что оснований действительно не было.

ВВФ в деле представлял один из опытнейших и лучших местных адвокатов Ромуальд Вонсович, он заявил журналистам, что с таким неуважением к суду сталкивается впервые за всю свою карьеру. Такой разворот удивителен, поскольку латвийские суды объективно заслуживают сталкиваться с неуважением ежедневно. Отвечая же на вопрос, стоит ли меня наказать, Вонсович сказал, что суду не стоит унижаться, реагируя на подобные выходки.

Накажут меня или нет, является непростой загадкой. С одной стороны признаки административного нарушения очевидны, и формально требуется завести против меня дело о нарушении, а с другой — попытка привлечь меня к ответственности сопряжена с публичным обсуждением вопроса о том, заслуживает ли современная местная судебная власть к себе уважения. Судебная администрация знает, что за редким исключением местный судейский корпус заслуживает к себе как минимум презрения, а часто и уголовного осуждения. Книга Лато Лапсы «Судопроизводство как кухня» небезосновательно бросила на местный судейский корпус тень подозрения в бесчисленных коррупционных связях и неэтичных действиях в системе юстиции, и латвийский судебный корпус едва ли готов вынести очередное публичное обсуждение своего репутационного несоответствия.

В случае заведения на меня дела, защита будет тройственной. Во-первых: тема невозможности уважения конкретной судьи и судебной системы в силу отсутствия у неё необходимых заслуг. Во-вторых: я сошлюсь на такое исключающее ответственность основание как необходимая оборона (ст. 18 ЛКАП) от судейского покушения на конституционное право Линдермана на судебную защиту его чести от клеветы ВВФ. В-третьих: подвергну сомнению конституционное соответствие статьи об ответственности за неуважение к суду. Если защита не сработает и меня осудят, то я возьму книгу и отправлюсь с ней под арест, воспринимая его скорее признаком заслуги, чем вины.

Безотносительно персоналий, мой поступок объективно вызывает гораздо большее непонимание среди латышей, чем среди русских. Дело в том, что большинство латышей к соблюдению закона независимо от его смысла относятся гораздо более трепетно, чем русские. В русском понимании закон уважаем при условии понятийной правды в его основе. Для латыша же связь между законом и правдой необязательна. Причина этого заключается в разности латышского и русского менталитетов. Правда, справедливость, право — в русском языке в отличие от латышского слова однокоренные. Поско¬ль¬ку в алгоритмике психики, особенно для уровня сознания, язык — одна из основ мышления, то различия в алгоритмике мышления на основе языковых средств разных языков неизбежны (см. КОБ, «Язык наш: как объективная данность и как культура речи”, Санкт-Петербург, 2004). Это я к тому, что проявленное мною неуважение к суду быть может и не соответствует закону, но оно было поступком по правде, и поэтому его осуждение в русской среде в отличие от латышской является редкостью. Поэтому я нисколько не жалею о содеянном, если мне доведётся оказаться в подобной ситуации ещё я поступлю также, поступлю по правде. Наше дело правое, победа будет за нами!




Источник: Весточка.LV