Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Культура

Что случилось с нашим обществом?

Суббота, 4 января 2014

Тема встречи: “Журналистика чрезвычайных ситуаций”. У Алексея САМОЛЕТОВА — огромный опыт журналистской работы именно в экстремальных ситуациях. Он был военным корреспондентом в горячих точках, вел программу “Мир на грани”, для которой снял 97 документальных фильмов, много лет был специальным корреспондентом программы “Вести”, отснял более 10 000 сюжетов…

Алексей приехал в Ригу рассказать о том, как работают российские спасатели, и, что особенно актуально и важно после трагедии, случившейся недавно в Риге, поделиться своим огромным опытом, связанным с журналистикой чрезвычайных ситуаций. Неудивительно, что зал гостиницы Tallink, где собрались участники международного медиаклуба “Формат А3″ — организатора встречи, был переполнен. К тому же наш гость представил два своих фильма. Первый — документальный репортаж о том, как спасали людей во время крупнейшего по масштабам наводнения в Приамурье осенью 2013 года. Второй — фильм, посвященный российской космонавтике и первой женщине в космосе Валентине ТЕРЕШКОВОЙ (можно посмотреть на сайте “Телестудия Роскосмос”).

“ВЕСТИ” не могли упустить возможности поговорить с человеком, который просто покорил всех своей открытостью и откровенностью. Мы встретились с Алексеем в уютном рижском кафе и беседовали не торопясь, попивая вкусный кофе. Но темы нашей беседы отнюдь не располагали к благодушию. И предпраздничными их тоже никак не назовешь. Но они — о самом важном: о человеке и о том, как оставаться человеком в любой ситуации.

Человек влияет на все

— Алексей, сегодня словосочетание “человеческий фактор” очень часто звучит, к сожалению, как причина трагических или экстремальных событий. Нередко обыкновенное попустительство приводит к человеческой драме и даже трагедии. Почему в наше время подобного рода “человеческий фактор” становится едва ли не нормой?

— Это как раз относится к тому самому спору, который идет во всех культурах мира. Как человек влияет на историю, как она влияет на него — это тоже к спору о роли личности. Тот же Черчилль говорил про Сталина, что тот великий политик: взял Россию с сохой, а отдал с водородной бомбой. И с этим невозможно поспорить. А какими средствами? Это уже другой вопрос. И то, что Сталин оказал влияние на историю, или Черчилль, Горбачев, Ельцин, — бесспорно.

Но это — знаменитости, скажете вы. Однако парадокс заключается в том, что каждый конкретный человек влияет на все, что происходит вокруг, — либо в положительном, либо в отрицательном смысле. И говорить здесь об усредненном варианте, когда человек якобы просто существует, нельзя: этот “незаметный” персонаж тоже влияет на историю. К примеру, американцы всегда говорят, что причина любой авиакатастрофы — человеческий фактор. Необязательно экипаж самолета, а кто–то, кто не закрутил, как надо, гайку, или кто не полил самолет жидкостью против обледенения… Любая вышедшая за рамки регламента ситуация что–то за собой потянет. Это всегда так было.

Взять ситуацию с пожаром при ремонте здания. Кто–то из рабочих бросил окурок. Возгорание. Или кто–то некачественно сделал электропроводку, а другой ее не проверил. Это опосредованный фактор, тоже человеческий. Многое в сложных ситуациях регламентировано правилами и инструкциями, но есть и внутренний контроль, который диктует поведение. Моя многолетняя работа с МЧС убедила в том, что каждый конкретный человек может повлиять на ситуацию, иными словами — сыграть свою роль в истории…

Работа и профанация

— Но есть немало людей, которые свято верят, что от них ничего не зависит: “А я маленький такой”…

— Зависит все от всех. Я свой фильм о Терешковой закончил таким пассажем: будущее — здесь, и каждый день оно начинается сейчас и сегодня. Случайно оброненное слово может сыграть на плюс или на минус. Где та критическая масса, которая меняет ситуацию? Фильм, статья, фраза — начинается цепная реакция… Я считаю, что нельзя различать человеческие и профессиональные качества. Они равноценны.

— У нас была создана общественная комиссия по трагедии в Золитуде. И ее добровольцы сразу же предъявили Кабинету министров свои пожелания по зарплате. Премьер ситуации не особенно удивился, его “зацепили” размеры вознаграждения “общественников”. Люди, узнав об этом, в массе своей возмутились. На сегодня эти “добровольцы” так же “добровольно” ушли из комиссии. Прокомментируйте эту ситуацию.

— В Европе никто не работает бесплатно. Это мы привыкли работать бесплатно в недавнем советском прошлом, плюс общественные нагрузки, да еще сдайте деньги на ДОСААФ, Красный Крест, помощь голодающим детям и т.д. Я считаю, что любая работа должна быть оплачена. А вот если человек выражает желание сделать что–то от себя лично — это благотворительность.

Люди на Западе привыкли получать деньги за работу, и название “общественная комиссия” им непонятно. В их сознании это — “экспертная комиссия”, и в ее работе заинтересовано государство. И если государство нанимает экспертов из Германии, Швеции, Франции и т.д., оно будет им платить.

Но если в комиссии не эксперты, которые обладают профессиональными знаниями, у меня тогда возникает вопрос: а зачем ветеринару идти лечить зубы человеку? Давайте заниматься каждый своим делом. Сапожник должен тачать сапоги, врач должен лечить людей. И когда в Советском Союзе хирурга или скрипача направляли собирать картошку — это было безумием, издевательством над здравым смыслом. Вся эта общественная шумиха типа “А давайте мы проверим, как работает дворник” — отголоски советского прошлого. Это называется профанацией. Я был свидетелем многих катастроф, но я не имею права кому–либо что–то советовать, трактовать, у меня нет соответствующего образования, я не сертифицированный специалист, не имею права влезать куда–то, если я не знаю основ…

Причины и последствия

— Когда произошла трагедия в Золитуде, люди забыли о своей национальности. Разделения на русских и латышей не существовало. У всех была одна беда, она объединила людей в единый народ. Хотя находятся “любители–исследователи” — они выясняют, какой народ как себя ведет в той или иной ситуации. Но история доказывает, что когда люди сталкиваются с большой бедой, национальный фактор отступает на второй план. Во всяком случае мне кажется, что в сложных ситуациях важнее человеческий фактор. Или я не права?

— Не знаю, правы вы или нет. Объясню, почему. Мы существует в некоем мультикультурном (модное сегодня слово) обществе. И мы исповедуем некую межнациональную коммуникацию. Это определенный уровень воспитания и существования, перетекания в другие культуры и системы ценностей. Но есть масса ортодоксальных культур. И что бы вы ни делали, но в ортодоксальном мусульманском государстве женщин на мужскую половину не пустят. Убьют, но не пустят. Что бы вы ни делали, но ортодоксальное христианство не примет явления, которое мы сегодня называем гомосексуальностью.

Вместе с тем и психологи, и физиологи говорят о том, что в силу внешних причин, в силу посттехнических революций или посткультурных, когда мы перестали производить многие продукты и перестали поэтому строгать, пилить, бить кувалдой и тому подобное, — потерялись многие ролевые и половые функции. И на сегодняшний день мы с этим сталкиваемся повсюду. К примеру, если раньше приходилось делать массу телодвижений, чтобы спутник полетел, развернулся на орбите, то сегодня человек нажимает лишь на четыре кнопки на компьютере. Если раньше пять человек толкали вагонетку, то сегодня компьютерная система заводит двигатель, переводит стрелку, везет эту вагонетку и разгружает ее.

Незаметно для нас самих произошла техническая и интеллектуальная революция — буквально в последние десятилетия. И она потянула за собой массу причин и последствий.

Мы впрямую говорим сегодня: что случилось с нашим обществом? У нашего общества изменились функции. Мы массу функций в очередной раз отдали машинам. Вспомните английскую техническую революцию, которая в XVII веке оставила без работы тысячи людей. Это была трагедия. И с тех пор как только появляются новые технологии — появляются безработные.

Мы сегодня уже не удивляемся, что завод — от входа до выхода — обслуживают 3–5 человек, все остальное делают роботы. Так работают японские автомобильные заводы. И за счет того, что у людей перераспределилась функция труда, у них перераспределяется гормональный фон, развитие внутренних органов и другое. Но когда изменяется гормональный фон, изменяется и способ существования. А мы спрашиваем: куда делись мужики? Они никуда не делись. Они стали другими. А за собой это тянет следующее. Можно даже говорить об усреднении пола…

Разделяем мы на национальному признаку людей в определенных ситуациях или не разделем, но случилась беда — мы идем помогать. Хотя появилась новая каста людей, и это тоже культурный слой, которые считают ниже своего достоинства принять участие в операции по спасению чужих им людей. А если еще эти люди стали рабами золотого тельца? “Я плачу деньги, поэтому пальцем не пошевелю”… Подобные тексты появились в Интернете во время событий в Комсомольске–на–Амуре, где так и было написано — не помогайте (потом нашли и наказали провокаторов).

Тогда ломаются и культурный слой, и физиология, и психология. Когда это, допустим, происходит с человеком, занимающим очень высокий пост, возникает вопрос: а кого же мы выбрали? Или — кого назначили? Как человек, не обладающий определенными личностными посылами, может руководить государством или людьми? Он не способен понимать человеческую историю, только лишь механическую или автоматическую…

Мы все знаем?!

— Простое перечисление горячих точек, где вы побывали, уже потрясает. И одного Афгана хватало далеко не слабакам, чтобы сломаться психологически. Вам не бывает страшно? Не говорили себе — хватит?

— Есть тот самый человеческий фактор, о котором мы с вами говорили: если я могу спасти хотя бы одну человеческую жизнь посредством своего вмешательства в ситуацию, я буду этим заниматься. Афганский, чеченский, иракский синдром — это нормальное проявление человеческой психики. Понятно, что силы психики небезграничны, но они тренируются. Есть же определенные профессии, где люди имеют дело с нестандартными ситуациями или методами, к примеру патологоанатомы или хирурги.

Я своему младшему ребенку, который собирается стать военным, все время говорю: Тимур, это отдельная профессия, потому что в ее законы входит лишение человека жизни во время военного или межнационального конфликтов, беспорядков, специальных операций. Тут нужно воспитывать психику, вырабатывать специальные навыки защиты и убийства. Такова работа военных.

Это факт, а не цинизм. Невозможно, чтобы все шли на войну, у человека есть пределы восприятия в силу его культурных, генетических особенностей, даже в силу физиологии. Это я могу себе позволить бегать со спецназом, таская на плече 17–килограммовую камеру, я могу перекрыть своей глоткой трехтысячный зал в силу своей профессиональной, актерской подготовки — но не все на это способны.

И мне бывает страшно. Впрочем, любой риск можно просчитать на 95–97 процентов, но все равно будут 2–3 процента, которые могут вас шарахнуть по голове…

— Вы убедительно говорите о приоритете профессионализма, но у многих, и у меня в том числе, впечатление, что нынче время непрофессионалов с завидным чувством самоуверенности. Поэтому банком может руководить физик–теоретик, военным ведомством — политолог, экономикой — музыкант и так далее…

— Это все от той самой постиндустриальной революции. Вспомним, как мы учились еще в недавнем прошлом. Чтобы добыть информацию, надо было выйти из дома, сесть на троллейбус–автобус–трамвай, прийти в библиотеку, записаться туда, заказать нужную книгу, а если ее не было на полке, прийти еще раз, получить эту книжку и найти в ней заветные слова. То есть мы трудились, чтобы получить информацию.

Сегодня, для того чтобы получить, например, информацию о длине реки Амур, достаточно нажать две клавиши и задать поисковику вопрос — и тут же на экране компьютера выскочит ответ. И возникает ощущение, что мы совершили некую работу и теперь все знаем. А оттого, что мы все знаем, имеем право на собственное мнение. Даже если я сейчас чего–то не знаю, то вот — нажму кнопки — ответ есть! А то, что эти сведения могут быть ошибочны (у нас один известный политик как раз руководствовался сведениями из Интернета. — Авт.), ведь Сеть — очень большая помойка, и масса людей там излагают свои интерпретации, в расчет брать не хотят.

Иногда происходят анекдотические вещи. Ученик на экзамене утверждал: у Пушкина в “Капитанской дочке” написано, что Пугачев — гей. Посмотрели, а там действительно есть такие слова обращения: “Гей, добрый человек! Далеко ли до деревни?” Что тут скажешь? Мы перешли на линейное восприятие, мы лишаем себя определенного труда по добыче информации. Для человека, лишенного потребности поиска, Интернет — мировой разум. И дилетантизм возникает — на любом уровне — от того, что мы не трудимся.

Без ложной скромности скажу: я люблю и умею учиться, и меня учили очень серьезные и умные люди. И я разбираюсь в ситуации, прибегая к помощи специалистов. Потому у меня многое получается…

Из досье

Родиной Алексея САМОЛЕТОВА является Новосибирск. Там он родился 10 сентября 1963 года.

В 1980 году Алексей становится студентом Новосибирского театрального училища. В 1982–1989 годах работает режиссером, автором и ведущим программ на радио и ТВ.

В 1989–м поступает в Алтайский госуниверситет на факультет журналистики, уходит работать в молодежную редакцию при Новосибирской студии телевидения. Его можно назвать одним из авторов идеи создания Новосибирского регионального телевидения. Вскоре становится внештатным корреспондентом программы “Вести” Российского телеканала.

С 1992 года Алексей в качестве военного корреспондента побывал в Таджикистане, Афганистане, Абхазии, Грузии, Ингушетии, Северной Осетии, Дагестане, Чечне. Вместе с МЧС принимал участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций на Сахалине, в Афганистане, Чечне, Дагестане и Колумбии.

В 1993–2005 годах работал военным корреспондентом, редактором, продюсером и шеф–редактором программы “Вести”, а также автором и ведущим передачи “Мир на грани”.

С 2007 года — шеф–редактор издания JET–media и главный редактор журнала JET.

У Самолетова много наград: ордена “За личное мужество”, “За заслуги перед Отечеством” II степени, медали МЧС России “За участие в международных гуманитарных операциях”, Российского космического агентства “Голубая Звезда”, а также медали “За укрепление боевого сотрудничества”, “За трудовую доблесть”, “Участнику чрезвычайных гуманитарных операций”.

Он — лауреат премии международной конфедерации журналистов “За мужество и профессионализм”, лауреат премий “Золотое яблоко”, “ТЭФИ” в рамках программы “Вести–Москва”, премии ФСБ в номинации “Телевизионные и радиопрограммы” за документальный фильм “Формула безопасности” и другие.Алексей Эдуардович женат на не менее известной и успешной журналистке Ираде ЗЕЙНАЛОВОЙ. У них два сына — Олег и Тимур…

Источник: Весточка.LV